Здравствуйте, уважаемые термиты и термитки! Как выяснилось, уже второй раз мне приходится писать декабрьский, то бишь, предновогодний обзор. Из любопытства заглянула в предыдущий– 469 текстов за две декабрьские недели. А тут 308 за весь месяц. Есть, над чем подумать. Это я насчет того, насколько иссяк порох в пороховницах.
Теперь о том, что удалось выкопать. Да, собственно, все у нас как обычно, одни и те же авторы пишут стабильно хорошо. Новичков за данный период не разглядела. Выбранные стихи условно разделила на 2 раздела: «Новогодние», и «Все остальные».
I «Новогодние». Нетрудно догадаться, что здесь оказались стихи, посвященные новогоднему празднику, подводящие итог уходящему году, связанные с новогодними персонажами, описывающие зиму.
pestereva, похоже, не слишком радуется новому году. Новогодний стишок-считалка, вообще питаю к считалкам необыкновенную нежность. Хорей всегда провоцирует на что-то раешное, частушечное, народное:
Новогоднее
- Груня… пирамидону…
М.А.Булгаков
Попадаешься в ощип,
Будто овощи во щи,
Протестуешь и пищишь,
Понимая, что вотще:
Новый Год неотменяем,
К сожаленью, вообще.
Милый, милый брат Пилат,
В голове твоей пила,
Боже, что же я пила,
Я не чувствую фаланг…
Это абстинентный тремор,
Чтоб я проклята была!
Под горелой мишурой
Скатерть белая с дырой,
Под горчичною корой
Мульти-мидии горой…
Йаду, аффтар, выпей йаду
И фрамугу приоткрой.
Вот она: полным-полна,
Как больной прелат бледна,
Холодна, малым-мала
За стеклом Луным-Луна
На тебя взирает жадно
Словно муха на слона.
Снова Новый Год – как странно.
С новым счастием, страна.
Григорьев Алексей очень любит сочетание прозаических, бытовых деталей с «божественными». «Ёлки в окошках в шарах и вате» и «парни при крыльях», «боженька в облаках» и «велик». Здесь, правда тоже не слишком весело, хотя, как посмотреть:
новогоднее
Словно очнёшься, смотришь: высотный дом,
Ёлки в окошках в шарах и вате,
Всё хотел знать, а куда мы потом?
А вот теперь не желаю — хватит.
Враки всё это: боженька в облаках,
Парни на крыльях, тоннель из света,
Вон там течёт в двух кварталах река,
И, между прочим, совсем не Лета.
Стало быть, зиму переживём,
Купим тебе новый велик к лету,
Стоит добавить, что мы не умрём,
Только — тсс, никому об этом.
У
Gleb Bardodym – узнаваемая бытовая зарисовка, с фотографической точностью передающая реалии нашего времени:
предновогоднее
Тридцатого вечером служба –
не служба, а пьянка одна
за Новый, за Старый, за дружбу,
за женщин – и чтобы до дна!..
А мне в новогодней метели
еще колеями ползти
еды набирать в «Карусели»
и пробники нюхать в «Коти»…
Ах, котики, коники, цугом
послушно трусящие вдаль
прочерченным циркулем кругом…
А это что? Это – рояль.
Мой дом – из картона коробка,
безумный рояль наяву:
«Аншлаг» с «Кармелитою»… пробка
стреляет! А я все живу...
Живу. И кому-то ведь нужен…
Шампанское мимо горла.
За Новый, за Старый, за дружбу! -
за коников, в общем...
Ура!
Svetlana Os противопоставляет бытовую сторону праздника его чудесной составляющей:
1.
(Часть первая, бытовая)
**
Когда блюстители традиций,
Сомкнув нетрезвые ряды,
Уронят радостные лица
В цветные россыпи еды,
Когда под бой часов с посудой,
Мечтая двинуться в бега
Под ёлкой затаится Чудо,
Как партизан в тылу врага,
Когда при всём честном народе
Откроет карты Дама Пик..
Поняв, что все пути приводят
В архетипический тупик,
Под натиском веселий ярых
Падёт геройски волшебство..
(Что может быть страшней кошмара? -
Лишь ожидание его!
2.
(Часть вторая, лирическая)
**
Когда в плену оков железных
Под заунывный лязг и звон
Пульсирует полночной бездны
Нераспустившийся бутон,
Когда, невиданная прежде,
Другим и прочим не чета,
В нём загорается надежда,
Как Вифлеемская звезда,
Когда незначимые части
Сойдутся в важное одно
И, всуе думая о счастье,
Сказать случится: "Вот оно,
Воззвавшее из ниоткуда
В святую ночь на Рождество.."
(Что может быть прекрасней Чуда? -
Лишь ожидание его!)
Лирическая часть, конечно, мне понравилась более, особенно: «Пульсирует полночной бездны/ Нераспустившийся бутон».
Кшк разместила итоговый цикл, полностью цикл посмотрите по ссылке, я из него пару стихов выбрала. Итоги года не слишком обнадеживающие, как считает автор. Мне почудились интонации Маяковского, первый стих легко могу представить, записанный лесенкой. Все четко, жестко. Бой курантов вольготно соседствует с апокалиптическим конем-Бледом:
Ногами к взрыву
С мешком кефира – до Великой стены…
Б. Г.
Под крылом самолета о чем-то поет
зеленое море тайги.
Советская песня
Что же ты стала над ним в отупении?
Н.А. Некрасов
1.
Нету сегодня левых и нету правых.
Есть только праздник. За это ему – хвала.
Значит, настало время глотать отраву
да черный снег отстирывать добела.
Как ни корячься – 12 пробьют куранты,
и год войдет с мороза – простужен, юн…
Мы украшаем полночь блестящим кантом.
А за стеной соседи два дня как пьют.
Пусть веселятся – немного для счастья надо.
И никаких там метаний и рефлексий.
Мы не сдаемся, строим свою ограду…
Что бы сегодня в подарок-то попросить?
Ты загадай тихонько, чтоб «не в последний».
Этого хватит, пожалуй, с большой лихвой.
Конь наверху несется, так томно-бледен,
не выясняя, есть ли здесь кто живой.
Впрочем, от выяснений – немного проку,
ведь за вранье людишкам не дашь и шиш.
Грянемся оземь – станем тот самый сокол.
Ты, как всегда, улыбаешься и молчишь.
Столько раз помирали – да все без толку,
ведь по щелчку воскресали в любой момент.
Имя твое колокольчик звенит на елке…
В этой строфе меня пните за сантимент!
3.
Уже иссяк поток речей.
Отбили четкие куранты.
И старый год, совсем ничей,
ушел, переодетый Сантой.
Убрел куда-то за бугор
с мешком подарков и кефира.
Гремит с небес неспетый хор,
и в нем опять не строит лира.
Дослушать чей-то глупый тост.
За двери выскользнуть, сутулясь.
От ветра тщетно прятать нос.
Шнырять по гиперссылкам улиц.
Домой приехать поутру,
и, сбросив праздничные шмотки,
нарисовать мелками круг,
чтоб защитить момент короткий,
в котором сон – еще не сон,
а так – паренье над кроватью.
Крутить сансары колесо –
полезный хитрый аппаратик.
Смотреть в большой стеклянный шар.
Дышать на хрупкую поверхность.
Неразрешимое решать.
Пустые письма класть в конверты.
Не забывать, кто адресат.
Не вспоминать, кто отправитель.
Не умолять о чудесах.
Потом внезапно воспарить и
среди мишурного бедлама
легко спланировать к весне,
где этикеткою «Агдама»
сияет солнце в вышине.
Понравились «гиперссылки улиц», «сансары колесо – полезный хитрый аппаратик»
Наконец-таки добралась до первого оптимистического новогоднего стиха от
Андрея Рассказова. Этот довольно известный кошатник уверен, что домашнее усато-полосатое существо – лучшее средство против всех напастей. Так что все эти китайско-японские тигры супротив домашней Мурки ¬ дети малые:
Новогодние тигры и коты
Нас новый год почти настиг,
и старому - не повториться.
Но кот домашний - чем не тигр?
А кошка - лучше, чем тигрица!
Не призваны покой хранить,
как русская сторожевая,
научат многому они
нас, просто рядом проживая.
Пусть некий план идёт ко дну,
или пускай обед остынет -
нам дружелюбно подмигнут
они глазами золотыми.
Мол, ты, хозяин, не грусти,
мол, я тебя три года знаю -
и не последний этот стих,
и в сердце рана не сквозная.
Мол, ты не очень-то грузись
тем, что бухтит зверинец звёздный.
Мол, праздник явно на мази -
затарься всем, пока не поздно!
Ещё наладится житьё,
порадуй близких бравым видом.
Не съели Крыса со Свиньёй -
и Тигру я тебя не выдам!
Светлый, почти детский стих о Санта Клаусе у
Ксении Ермолаевой:
Mой Клаус
Мой Клаус вовсе не святой – он просто милый.
Он лепит снежных лошадей из белой глины
И отпускает полетать на радость ветру.
А после вяжет не спеша носки и гетры,
Да попивает зимний чай со вкусом лета.
И разливается тепло по белу свету.
Мир заполняет благодать – за чашкой чашка –
И солнце тает в тишине медовой яшмой.
Трескуч мороз. С ним в унисон трещат поленья.
И Клаус дремлет у огня в краю оленьем.
Понравилось: «он лепит снежных лошадей из белой глины», «солнце тает в тишине медовой яшмой».
Фантазии
Дмитрия Артиса можно только позавидовать. Прямо-таки Санта-Барбара, не побоюсь этого слова, наконец-то прояснилась родственная связь Деда Мороза с Павликом Морозовым, да не будет последний помянут к ночи:
Дед Морозов...
этот вечер воистину розов,
можно выключить в комнате свет.
и припрётся к тебе дед морозов,
того самого павлика дед.
ты предложишь присесть и отведать
одиночества знатный кусок.
хорошо, что подобного деда
не имеет мой первый сынок.
а на улице снега не меньше,
чем в твоих закромах тишины.
даже я откровенно помешан
от желания жить без вины.
даже я… можно жить и не верить.
можно всё, что поместишь в строку.
кто там ломится в чёрные двери?
не спеши открывать старику.
Melissa порадовала совершенно замечательным японским сонетом. Думаю, японским товарищам будет чему поучиться:
Новогодние шары
японский сонет
яблони ветки
стая нарядных шаров
яблок румяных
зимний художник
лета подарки покрыл
иней глазурью
белый нетронутый снег
ветер над миром
свеж новогодних шаров
нежный румянец
Я ж из вредности посчитала, в трехстишиях все сходится: 5-7-5.
Как истинный гусар,
Геннадий Ермошин разместил стих-стилизацию в лучших традициях русского романса. Легко могу представить, как это поется с оркестром струнных инструментов:
КАТАНИЕ НА РОЖДЕСТВО
Без нужды что ж тревожить гитару,
Без огня в охладевшей крови,
И орловскую троечку к «Яру»,
Память-грусть, не зови, не зови…
Бьюсь, как в клетке, в стекле и бетоне.
От столичных колдобин и луж
Серебристые в яблоках кони,
Унесите в январскую глушь!..
Где ещё не истаяли звоны,
Лишь прислушайся и помолчи…
И старушка пред старой иконой
Затепляет огарок свечи…
Где поля так бескрайни и белы,
А деревья - былинная рать!..
Не нужны мне чужие пределы, -
Здесь родился, и здесь умирать.
Закричу, захлебнусь от мороза,
Подпою удалым ямщикам,
И от счастья и холода слёзы
Побегут по замёрзшим щекам…
Что же нам - не гулять по-гусарски?!
Не лететь на скрипучих санях?!..
Угощать всех соседей по-царски,
Целоваться с тобою в сенях!..
Только где же ты, вольная воля?
Что так короток век, и жесток?..
Где та тройка, родная до боли,
И тот юный беспечный ездок?..
Где та сказка о деве прекрасной,
О большой и печальной любви?..
Что прошло, не тревожь понапрасну,
И назад не зови, не зови…
Лихолетные вьюги, ветра ли,
Замели след забытых саней…
Эй, браты-ямщики, не пора ли
Развернуть заплутавших коней?!..
Лишь на масленых днях отзовётся... -
Тройки… Пары спешат под венец… -
Скоморошеской песней зальётся
Бутафорский шальной бубенец.
Константин Андреев предлагает попутешествовать по довольно мрачному
тоннелю предзимья:
Тоннель предзимья
В бессолнечный тоннель предзимья
нырнешь покорно и легко,
и в нем твое сотрется имя
стальной ноябрьской рукой.
Сотрутся дни, сотрутся ночи,
а серо-сумеречный свет
глаза унынием источит,
и станешь сед и полуслеп,
и будешь призраком метаться
по лабиринтам городским,
где сводит судорогой пальцы
от нескончаемой тоски.
Предзимье! Темная дорога!
Ее пройти, ее прожить
до крайней точки небосвода,
где исчезают миражи...
Полностью цикл почитайте, пройдя по ссылке. На мой взгляд, достаточно точно передано ощущение межсезонья. Велкам, любители готики: «и будешь призраком метаться/
по лабиринтам городским, /где сводит судорогой пальцы /от нескончаемой тоски».
Зима у
muzin вызвала у меня воспоминания о картинах Шагала, наверное, из-за витающих в облаках людей:
ЗИМА НАРОДНАЯ
Дни наживают темноту,
что новосёлы – невеселье.
Так иероглиф невезенья
склоняет к бунту пустоту.
И ангел числится в бегах
со всем своим теплом и светом.
Ворчит метелями планета,
витают люди в облаках.
От летних, толика, щедрот:
теплушки снов да юга пафос.
Там, где-то, дядька – Уго Чавес,
улыбкой греет свой народ.
А тут зима, как день сурка:
из года в год всё те же мысли,
о том, что жизнь теперь зависла..
Трамвая мёрзлые бока
влекут отозванных из сна,
и на окошке серебристом
малыш выводит: - мэри крисмэс,
дыханьем тёплым, как весна.
Не могла пройти мимо стиха любимого автора. Наслаждайтесь:
Красота снежинок над землею (
Patrazkaj N)
Красота снежинок над землею
Закрывает ветви и дома,
Словно все проблемы белизною
Вмиг закрыла мудрая зима.
Снег закроет чувства белым снегом,
Что собой страшили иногда.
Отношенья сложные, как лего,
Медленно исчезнут навсегда.
Вот они московские просторы
В красоте белеющих снегов,
Только лишь мелькают светофоры
Отделяя шины от шагов.
II раздел, «Все остальные»
Виталий Айриян – афористичен, емок, у него хороший звук и со смыслом все в порядке. Чтобы понять, о какой такой митохондрической Еве идет речь, пришлось погуглить.)))
Митохондрическая Ева
Если сразу не понял, что умер - то умер легко.
Не спросил перед смертью бокал ледяного Клико,
не успел закурить, оторвав ненавистный мундштук,
и морошки не съел из предательски дрогнувших рук.
На обугленной ветке, слепив ледяную зарю,
за холодным стеклом пел осанну мороз январю.
Как бельмом на зрачок, первопутком вползала зима,
и кружилась обратно покрытая пухом земля.
Вспышкой пули прошив поседевший просоленный шар,
дух вернулся к подножью родительских килиманджар,
где праматерь искала затылком оскал праотцов,
пахло мясом врага под нажимом гранитных резцов,
африканская дева рожала дитя в лопухи -
пластилиновым телом вбирая чужие грехи,
падал оземь комок первобытной провинци
и чад,
перед жизнью крича, как глаза перед смертью кричат.
А на севере диком снега все мели и мели.
И горела сосна, как свеча, на пределе Земли -
искра ль божья упала на хвою, покинув уста,
или Сам не нашел на холодной равнине куста.
В цитатник выписала для себя следующее: «Если сразу не понял, что умер - то умер легко», «Как бельмом на зрачок, первопутком вползала зима», «африканская дева рожала дитя в лопухи - пластилиновым телом вбирая чужие грехи».
SombrEra сравнительно новый автор в термитнике, но, как говорится, зарекомендовавший себя:
дойти бы, и заночевать в гостях...
дойти бы, и заночевать в гостях
деревьев белый ломаный костяк
молочный пар клубится над дорогой
употребляет вечность из горла
бог крепкого палёного бухла
твой старый собутыльник АлкоГоголь
коньяк без пива – вечер пропит зря
и стопки в рыжем свете фонаря
как зёрнышки в обойме апельсина
а как разлепишь веки поутру
смотреться в эту чёрную дыру
с изнанки зеркала невыносимо
сожжённый голос пробует гортань
влагая пальцы ниже живота
искать великую любовь спросонок
во сне ты небо пьёшь из рукава
но здесь его, увы, не налива…
здесь только слёзы слабого посола
декабрь. до минус двадцати пяти
мы горький градус млечного пути
с его ладони ледяной лакали
он наливает нам по кабакам
а наигравшись пустит по рукам
сорокарукой ведьмы АпоКали
Понравилась игра со словами: «бог..АлкоГоголь», «ведьма АпоКали». В цитатник пишем: «употребляет вечность из горла», «коньяк без пива – вечер пропит зря/ и стопки в рыжем свете фонаря /как зёрнышки в обойме апельсина», «во сне ты небо пьёшь из рукава/
но здесь его, увы, не налива…».
Наиль Ишмухаметов размышляет о родине и о зиме. Неслучайно появление в стихе российского тотемного зверя – медведя, спящего полжизни и сосущего лапу:
Земля вращается вперёд
Земля вращается вперёд,
Россия – вспять,
Медвежью лапу в рот берёт,
Ложится спать.
Двенадцать месяцев зима –
Соси, соси!
Обледенение, эх-ма,
По всей Руси.
Заиндевелые дома,
Лёд батарей,
Похмельным выхлопом сама
Себя согрей...
А выйдешь в поле – дураки –
Дормостострой,
Кладут асфальт на лёд реки
И за ценой
Не постоят, товарищ, верь,
Взойдёт она –
Звезда, не ту откроет дверь,
И нам – хана!
Концовочка, ИМХО, подкачала. Я бы выкинула последний катрен, ибо ничего нового он не добавляет.
Весьма остроумное описание Брянского вокзала нашла у
Андрея Рассказова:
Брянск
Определённо не Америка,
Не Копенгаген, не Сараево -
В огромном зале нет скамеек и
Здесь все часы идут неправильно.
А если любишь спать и мудрствовать,
То канешь в качестве вредителя
Ты в треугольники бермудские
Суровой службы заградительной.
Но в никуда ведущей лестницей
Не испугаешь посетителя,
Когда такая вот прелестница
Порхает по кафе стремительно!
Понравилось: «здесь все часы идут неправильно», «канешь в качестве вредителя /Ты в треугольники бермудские/ Суровой службы заградительной».
У
Григорьева Алексея мне нравится практически все. И, поскольку данный обзор - сплошная вкусовщина, редакторы обозревают одних и тех же авторов, и, наверное, за очень большие деньги.) Короче, еще два понравившихся мне стиха:
облако
Проснулся с мордой оробелой,
Вокруг всё скушно, хоть убей,
А за окошком тенью белой
Кружится стайка голубей.
Пошел на кухню, скушал хлеба,
Водой умылся из горсти,
Открыл балкон навстречу небу
И внутрь облако впустил.
Оно, как огнь неопалимый
И как пирожное безе,
В нём непрестанно херувимы
Порхают в лёгкой бирюзе,
В нём солнце светит над заливом,
В нём золотые города...
И я опять заснул счастливый
И не проснулся. Никогда.
хлебная корочка
Вот если да, вот если вот, вот если бы, вот если…
Трамвай звенит, народ идёт, дурак горланит песню,
Таскает крошки воробей из хлебной корочки своей.
И очень даже можно жить, и, веришь, есть желание...
Курить, на корочку смотреть с вершины мироздания,
Вот если бы не эти там
125 блокадных грамм,
125 блокадных грамм —
Издержки воспитания...
Алексей В.Котельников попался мне с подборкой пародий. Насчет самого безобидного жанра, он, как мне кажется, погорячился. Как-нибудь вечером в темной подворотне его встретит группа поддержки из 14 пародируемых авторов:
"самый безобидный жанр" 2 (одним файлом)
Озябший сад листвою плачет,
Над узкой тропкой без следов.
Теперь он пуст, а это значит -
Никто не соберет плодов.
Елена Адрианова
http://rifma.ru/rifma.php?curr_node=10&post=376226
Железная логика
Логичный вывод – путь к удаче!
Мой дедуктивный метод прост:
Созрел арбуз, а это значит -
Репейник свой замедлил рост.
Сад снегопадом тихо плачет.
Пестрит от заячьих следов.
Сугробов тьма, а это значит –
Не много я найду грибов.
Весна! Выводит пахарь клячу,
Подставив солнышку оскал,
Проснулся муж, а это значит,
Что Новый Год уже настал.
И снова лето! Я на даче.
Повсюду зелень. Благодать!
Плоды с кулак, а это значит,
Что лыжи надобно снимать.
Я – супер-логик, не иначе
(понятно даже малышу).
Люблю грозу! А это значит –
Не хуже Тютчева пишу.
/////
Я летела... Думала, всё выше...
Мне хотелось в небо... Ветер рвался...
С масленницы блин такой душистый
почему-то не коту достался.
Всё мечталось...Звёздная карета...
Вдруг луна на небе обломилась...
И солома, брошенная где-то
почему-то мне не подстелилась.
Марина Голубь
http://www.stihi.ru/2009/05/15/925
(ошибки сохранены)
Горе в лохмотьях, беда нагишом
Постелила на асфальт солому –
судя по рентгену, слишком мало.
Сколько ни смотрела в тихий омут,
ни черта я в нем не увидала.
Не везло, хоть вой. В одну воронку
несколько снарядов залетело.
Почему-то там, где было тонко,
не рвалось и оставалось целым.
Деготь пожелтел в медовой бочке.
Лишь одно мне было добрым знаком,
Что впотьмах написанные строчки
на безрыбье становились раком.
/////
В зеленом платье с бархатной оборкою,
С парчовым золотистым пояском
В субботний день из Марьино до Горького
На транспорте доехать городском.
Игорь Болычев
http://lib.rin.ru/doc/i/38712p.html
Живой путеводитель
Российских карт загадочные ребусы
Я разгадать в два счета помогу.
К примеру, все московские троллейбусы
Катаются из Харькова в Юргу.
Мне не впервой лирично и в подробностях
Любым провинциалам рассказать
О том, как из Мытищ до Курской области
Доехать на трамвае номер «пять».
Подсказываю гостю иностранному
Как покорить на транспорте простор:
Кубинец попадет к себе в Иваново,
Сев на речном вокзале в «Метеор».
Монголов, что приехали из Греции,
Я отправляю в Прагу на такси.
Французам говорю, как до Венеции
Добраться на метро. В ответ – «мерси».
В Японию корякам - через Братцево…
Но, почему-то, Русь мою кляня,
Не выслушав, куда и как добраться им,
Бегут… бегут поляки от меня.
Пародии в обзоре публикую не все, поэтому желающие прочитать подборку полностью – пройдите по ссылке.
Давненько ничего свежего не размещал
КниксеН. Но, ей богу, порадовал:
Яблоки
Двенадцать, восемнадцать, пятьдесят…
Как детские фонарики, мигая,
В саду соседском яблоки висят,
И яблони под ношей голосят,
К известному поступку подстрекая.
В деревне вечер – тишь и благодать,
И ласточки летают со стрижами.
Соседа целый вечер не видать –
С каким-нибудь любителем поддать
Сидят, наверняка, за гаражами.
Жена соседа, женщина в летах,
Из дома вышла в поисках супруга.
Лишь яблони остались на местах
И ветви их качаются упруго.
Ты полезай и яблок набери,
Большущие карманы набивая.
Двенадцать, восемнадцать, двадцать три…
Плывет луна с осколками внутри
Надменно, как дворянка столбовая.
И сумерки густеют, и пора
С соседским садом наскоро проститься.
Молчит, на счастье, песья конура,
Лишь звезды промигают до утра,
Проухает вдали ночная птица.
Ступай легко и веток не качай –
Не ровен час, сосед еще вернется.
И саду прошептав: «Прости, прощай!»,
Коснись ноги соседа невзначай,
Пусть он в ответ, как маятник, качнется…
Хороши сравнения: «яблоки … как детские фонарики», « плывет луна … надменно, как дворянка столбовая». И финал, надо сказать, совершенно неожиданный…
Совершенно очаровали меня рубаи о гиппопотаме
Петра Г. Овчинникова. Рубаи́— четверостишие, состоящее из четырех строк (двух бейтов), рифмующихся как aaбa, реже – aaaa, то есть рифмуются первая, вторая и четвёртая (иногда и все четыре) строчки. Особенно отмечу второе рубаи:
2 РУБАИ О ГИППОПОТАМЕ
1
Диковинный зверь африканский гиппОпотам.
Никто не поймет, где там морда, где попа там.
В болоте живет и не знает забот -
Такое дается нам только лишь с опытом!
2
Бревно африканское, гиппопотам,
Где морда, где попа не ведает сам.
Мы ждали, когда же он пасть приоткроет.
Когда приоткрыл, оказалось не там.
В стихе про високосный год у
Ок было очень интересно наблюдать, как автор играет с внутренней рифмой, подбирает созвучия к слову "високосный": виски, вискас, косный, повизгивал. Я, кстати, могла что-то пропустить:
Високосный год
Год високосный у виска, как дуло,
Полчерепа снесет в угоду дню.
Год високосный виски пил и думал
Подсыпать вискас кошкам к ноябрю…
Год високосный – косный и упрямый,
Повизгивал февральскою пургой
И заставлял играть на фортепьяно
Портного с деревянною ногой…
И тот играл, раскраивая фуги,
Сшивая чёрно-белые тона…
А год вовсю подтягивал подпруги
Поводья натянув, как провода…
Метель орала кошкою по трубам,
Швыряя в лица снега корм сухой…
Портной, устав играть, давно дал дуба,
И лишь протез смотрелся, как живой!
Владимира Косарева трудно спутать с кем-либо другим. Длинная, тяжеловесная строфа, ирония, античные боги и сленг, смешение прошлого и современности:
После двухсот фалернского чутко глаза по кругу...
После двухсот фалернского чутко глаза по кругу...
Из цикла "К СТАНЦИЮ СПОНСУ"
I
После двухсот фалернского чутко глаза по кругу
Бросим на то, что ныне суть ойкумена, терра.
Вот он, Родос наш! Блин, дружно скажем друг другу:
Как не прыгай, квирит, а блоха искуснее, стерва.
Так что нам с тобою, тоже живущим, не по
Голенастым кузнечикам дней равнять колесницу.
Коли есть журавль - иже с ним бездонное небо, -
То гори огнем пятерней промышлять синицу!
Что нам, друг мой Спонс, до нубийских слонов ушастых,
Галльских дубов с омелами, гиперборею
Что мы скажем - всегда кривому в снегах ужасных?
То, что Цезарь - отец, конечно, но не хорею?
То, что долу взор устремив сквозь звездное просо,
Августейшая Муза строфою Асклепиада
Или ямбом правит так же легко и просто,
Как допрежь Геракл замочил лернейского гада?
Шанс наш - есть одну чечевицу, сидеть на манке,
День прозревать лишь до ночи, уповать на утро,
Ибо непредсказуемее, чем Ананке,
Власть над душой вершит Эрато. И потому-то,
Застолбив синеву зрачками, о том, об этом,
Не Хрисипп, но сужу совсем как заправский стоик;
Мир не стоит того, чтобы не стать поэтом,
Но и стать им - тоже целого мира стоит.
И хотя, как учат философы, мир сей плосок,
Всё же есть в нем место не только купцам для странствий:
Упирая в эфир незримый незримый посох,
Мы не вдаль, а вверх направляемся, друг мой Станций.
Что отнюдь не мешает, время найдя для прозы,
Под пенатами чистить дедовское корыто
Либо вечером встретить рощу, где у березы -
Гриб на стволе, словно высунутое копыто.
Может ли обзор лирики быть без стихов о любви? Вопрос, конечно, риторический. А я вот все-таки отыскала хороший стих на вечную тему. Короче, пра любовь:
несерьёзное) (
Анна Каприй)
..согревшись в кресле, тихо читаю сутры, пью чёрный чай из блюдечка, а потом не выхожу, а, скорее, ныряю в утро, в туман (густой и белый, как молоко) и проплываю бодрым широким брасом, к метро, зелёный жетон в кулаке зажав. Ты знаешь, я ведь умею влюбиться сразу, без «за» и «против», лишнего багажа и размышлений «Стоит или не стоит?.. А, может быть, не сегодня, ведь столько дел?..» ведь это глупо, это ведь всё пустое. Влюбилась. Точка. Сам виноват. Задел.
Ну и закончу обзор оптимистичным детским стихом. Не знаю, как кому, а я мне надоел этот бесконечный январский холод. Поэтому передаю текст телеграммы:
Телеграмма (
Вера Капустина)
Пришла телеграмма
Сегодняшней ночью.
Пришла телеграмма
С пометкою «срочно».
Знакомый скворец
Нам писал:
"ВЫЛЕТАЮ!
ПРИБУДУ НА ДНЯХ
С ПЕРЕЛЕТНОЮ СТАЕЙ.
НАДЕЮСЬ, МОЙ НОВЫЙ
СКВОРЕЧНИК ГОТОВ.
ПОВЕСЬТЕ ПОВЫШЕ
ОТ ХИТРЫХ КОТОВ!
В ПОЛЕТ СОБИРАЯСЬ,
МЫ В НЕБЕ ПАРИМ".
И адрес обратный:
ИТАЛИЯ. РИМ.
От радости стало
Нам всем не до сна.
Скворцы возвращаются.
Значит, весна!
Теперь, по законам жанра требуется заключительное слово. Как мне кажется, каждый редактор – это своеобразный фильтр, сито, через которое пропускаются стихи. Что через него «пролетит» а что «застрянет» зависит, очевидно, от «конфигурации» ячеек и «величины» частиц-стихов. Боже избавь советовать вам, чтоб вы «подходили» под конкретного редактора. Будьте сами собой, растите над собой, а если вдруг вы совпали с читателем и вызвали резонанс, «застряли» в его фильтре – так это чудо чудное и диво дивное. Так что желаю чуд и див.
Всегда ваша
Алена Бабанская
